Стихи на заказ

Форма входа
Логин:
Пароль:

Категории раздела

Главная » 2014 » Август » 8 » СЛУЖИТЕЛЬ РУССКОГО СЛОВА
21:12
СЛУЖИТЕЛЬ РУССКОГО СЛОВА

Сценарий литературного вечера, посвященного творчеству В.И.Даля.

ЗВУКОВОЕ ОФОРМЛЕНИЕ
1 фрагмент
Сюита на тему русской народной песни “Не одна во поле дороженька...”
(поет Александр Градский)
2 фрагмент
Отрывок из инсценировки по книге В. Порудоминского “В.И.Даль “Об истории слова “Замолаживает””.
3 фрагмент
Жанна Бичевская
“О чем задумался, служивый” — русская народная песня.
4 фрагмент
Фибих — поэма
5 фрагмент
Дитель — Вариации “Коробейники”

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОФОРМЛЕНИЕ.
1. Газета “Русское слово”.
2. Портрет В.И.Даля.
3. Плакат с названием вечера.
4. Виньетки:
     а) Человек рожден на труд;
     б) Дерево смотри в плодах, а человека в делах.

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА (фрагмент 1)
ВЕДУЩИЙ 1. Мы начинаем вечер-встречу с человеком, прожившим на свете 7 десятилетий: он был морским офицером и врачом в сухопутных частях, участвовал в войнах и походах, отличался в сражениях; он был чиновником особых поручений, директором министерской канцелярии. В течение 40 лет выступал в литературе. Знал, кроме русского, немецкий, французский, английский, украинский, белорусский, польский; читал и писал по латыни, изучал болгарский, сербский, владел татарским, башкирским, казахским. Он был сведущ в разных науках — естественных, точных, гуманитарных. Владел многими ремеслами — мог сколотить табурет и изготовить тончайшее украшение из стекла.
Он был другом А.С.Пушкина.
Главным делом всей жизни этого человека явились четыре тома “Толкового словаря живого великорусского языка” и сборник “Пословицы русского народа”.
ВЕДУЩИЙ 2. (Представление портрета).
Портрет старого Даля оставил нам замечательный художник Перов. Владимир Иванович сидит в высоком просторном кресле. На нем коричневый шерстяной халат, который он любил одевать дома. Крупные, сильные руки покоятся на красном шелковом платке, разложенном на коленях. Пальцы длинные и тонкие, а кисти крепкие, жесткие — кисти мастера, знающего ремесла, привыкшие к работе. Даль очень худощав, у него смолоду впалые щеки. Длинный и тонкий нос подчеркивает худобу лица. Седая борода как бы стекает со щек и подбородка. Седые волосы обрамляют крутой высокий лоб, к такому лбу подходит название “чело”.
Под четко отчерченными бровями ясные серо-голубые глаза — проницательные, всезнающие и вместе — молодые, слегка удивленные глаза мудреца. Даль пристально смотрит куда-то: на зрителя и чуть мимо. То ли видит что-то за годами и верстами, то ли залетает взглядом в будущее, то ли в себя заглядывает. Удобно устроился в кресле, но не расслаблен. Руки спокойно сложены, но в них чувствуется готовность и способность к труду. И не менее сильно, чем глаза, лоб, волосы, запечатлел художник на лице Даля то, что всего труднее передать — глубину мысли. В кресле старый Даль не отдыхает — работает, он думает.
ВЕДУЩИЙ 3. “Человек рожден на труд”,— написал Даль.— Труд — смысл жизни, цель и оправдание ее, — повторит он и в подтверждение по обыкновению своему приведет пословицу:”Дерево смотри в плодах, а человека в делах”.
“Пришла пора подорожить народным языком”,— откроет Даль смысл, цель, дело своей жизни, предлагая современникам и потомкам “склад запасов”, по его же объяснению “живого русского языка, как ходит он устно из конца в конец по всей нашей Родине”.
ЧТЕЦ 1. У истоков.
“Отец мой выходец, мое отечество Русь”. Это Даля слова — и сказаны они не в автобиографии, не в частном письме, — сокровенное признание находим в “Толковом словаре” и не при самоупотребительном слове “выходец”(“пришелец”, вышедший, выселившийся с чужбины”), но в огромном и важном гнезде “ОТЕЦ”, следом за дорогим словом “ОТЕЧЕСТВО” — родная земля, где кто родился, вырос, корень, земля народа.
“Где кто родится, там и пригодится”,— учит пословица. Но отец Даля пригодился не там, где родился, и ту землю, где пригодился — Россию, Русь, имел полное основание считать новым своим отечеством, и служил ей, этой земле, подлинно, как отечеству.
Владимир Иванович Даль родился  10 ноября 1801 года. А двумя годами раньше его отец был приведен к присяге и стал полноправным гражданином государства Российского. 
“Он при каждом случае напоминал нам, что мы русские,— рассказывает Даль. Для Даля, таким образом, Русь от рождения — “мое отечество”. Короткая и выразительная заметка в словаре свидетельствует, что он до последнего своего дня с волнением и бережностью дорожил этим.
У Даля своя няня, своя Арина Родионовна — ничего о ней не ведаем, один только раз промелькнет в воспоминаниях редкостное ее имя — Соломонида, но также годы спустя в сказках, которые будет сочинять Владимир Даль, объявится, заживет вдруг веселая баутчица, керма Соломонида.
Даль вырос в читающей семье и это необыкновенно важно для его будущего.
“Надо зацеплять всякое знанье, какое встретится на пути, никак нельзя сказать вперед, что в жизни пригодится”,— учила мать. Способность “зацеплять” знания и ремесла с детства и навсегда укоренится в Дале.
Даль видит в языке важную часть “воспитания внутреннего”, “нравственного образования”: язык должен приучить человека с пелен к своей почве, сроститсь с духом, бытом и жизнью народа.
Жизненный путь Даля, как и его современников, во многом определила Отечественная война 1812 года.
В судьбе Даля важны не отзвуки Отечественной войны, не следы ее, а прежде всего чувства, навсегда ею вызванные. Эти чувства образовали личность Даля, с этим чувством он прожил жизнь и посвятил ее русскому слову.
ЧТЕЦ 2. Вскоре после Отечественной войны 1812 года Александр Бестужев, литератор и критик, писал: “Новое поколение людей начинает чувствовать прелесть языка родного и в себе образовать его”. Смущение и тревога юного Даля, ощутившего “несообразность” письменного языка с языком простого народа, вызывает побуждение если не изучить этот народный язык, то по крайности собрать запасы его — чувства современные, отвечающие духу своего времени, навеенные им, чувства поколения, поднявшегося на общем корню.

ГРАМЗАПИСЬ. ФРАГМЕНТ 2.

ЧТЕЦ 3. Еще мальчиком Володя признавался в том, чем именно ему хотелось бы заниматься:”... хочу все время искать слова”. И кем бы Далю потом не приходилось быть — воином, врачом, литератором, чиновником, ученым — и куда бы его не забросила судьба, он постоянно собирал и записывал услышанные им слова живого русского языка.
В конце жизни, рассказывая о работе над Словарем, Даль напишет: узнать русский язык помогла ему разнородность занятий, в частности служба морская. На бриге “Фенико” Даль впервые долго прожил бок о бок с людьми, говорившими на том живом великорусском языке, “ ради сбережения сокровищ которого и был затеян “Толковый словарь”.
На Черном море Далю долго служить не пришлось: в скором времени был получен приказ о переводе его на Балтику. Из прошлого в будущее он возьмет только слова. Слова тревожат Даля. Это его слово — “тревожат”. Он сам себе сказал, что тревожат — покоя не дают.
ВЕДУЩИЙ 2. Есть загадка про дорогу: “И долга, и коротка, а один другому не верит, вся и сам по себе мерит”. Даль всю жизнь мерит дороги встречами, историями бывалых людей и историями, которые случаются с ним, превращая его в человека бывалого. Главное же — он мерит пути-дороги словами.
ЧТЕЦ 4. Весной 1828 года началась русско-турецкая война. В армии не хватало врачей. Далю разрешили защитить диссертацию на степень доктора медицины досрочно.
“... Не на кафтане честь, а под кафтаном”— писал Даль в “Толковом словаре”. “... лекарь Даль при взятии Сливно вскочил на коня и поскакал в бой вместе с передовым казачьим отрядом, он одним из первых влетел в оставленный неприятелем город”... А ночью метался орденатор Даль на поле боя между ранеными, звала его, видно, та честь, что “под кафтаном”. Про нее у Даля в “Толковом словаре” сказано: “внутреннее нравственное достоинство человека, доблесть честность, благородство души и чистая совесть”.
Но на войне у Даля еще был свой поход, свои победы. “Мал язык — горами качает”. В горах Балканских слушал он язык своего народа, слушал в таком изобилии и разнообразии, что после признавался, что преимущественно в турецком походе изучил он наш язык со всеми его говорами.
Вот она речь пословичная — красна речь с притчею, без пословицы не проживешь — в ней, как говорится, “загадка, разгадка, да семь верст правды...”
... Солдат оступился, выругался в сердцах:
— Чертова лужа!
— Калуга! — подтвердил другой, — оказалось — костромич.
— Калуга — рыба красная! — смеется сибиряк.
— Лыва! — утверждает вестовой северянин.
— Мочажина! — дает злополучной луже новое имя тамбовец.
Калуга выросла в отдельное большое слово.
Даль пишет: “Калуга — по-тверски и по-костромски — топь, болото, по-сибирски — вид осетра.
Всемирно известный хирург Н.И.Пирогов в своих записках вспоминает: “Даль пристрастился к хирургии и, владея между многими другими способностями, необыкновенной ловкостью в механических работах, скоро сделался и ловким оператором. ... Личность замечательная и высокоталантливая”. А великий хирург на похвалу скуп.
Как-то Пушкин услыхал от Даля, что шкурка, которую ежегодно сбрасывает с себя змея, называется по-русски выползина. Ему очень понравилось это слово, и наш великий поэт, указывая на свой только что сшитый сюртук, сказал, смеясь своим веселым звонким смехом:”Какова выползина! Ну, из этой выползины я не скоро выползу. В этой выползине — я такое напишу...”
Он действительно не снял этого сюртука, а его спороли с него 27 января 1837 года, чтобы облегчить смертельную муку от раны.
Даль оказался мудрым врачом-психологом. Ему необходимо было прежде всего утешить, подбодрить Пушкина в последнее мгновение.
— Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?
— Мы за тебя надеемся еще, право, надеемся!
— Ну, спасибо.
На память о Пушкине досталиь Далю перстень, который поэт называл талисманом, и простреленный черный сюртук с небольшой дырочкой. Тот самый — выползина.
ВЕДУЩИЙ 2. СКАЗКИ КАЗАКА ЛУГАНСКОГО.
Поистине хочется повторить вслед за Пушкиным: “Что за роскошь, что за смысл, что за золото!”
Великое дело — первая книга. Она как живая вода. Но дело с выходом книги казака Луганского принимает серьезный оборот.
Из письма управляющего Третьим отделением — шефу жандармов Бенкендорфу: “Наделала у нас шуму книжка, пропущенная цензурою, напечатанная и поступившая в продажу. Заглавие ее “Русские сказки казака луганского”. В ней содержатся насмешки над правительством, жалобы на горестное положение солдат и пр. Я принял на себя смелость поднести ее его величеству, который приказал арестовать сочинителя и взять его бумаги для рассмотрения”.
Сочиняя свои сказки, Даль вряд ли собирался внушать презрение к правительству. В книге слышатся отзвуки подлинных сказок, созданных народом, а в них — царь Дадон, и храбрый солдат, и бесчестный судья Шемяка. Да и живая жизнь подбрасывает впечатления.

СЦЕНЫ ИЗ СКАЗОК В.И.ДАЛЯ (СМ. ПРИЛОЖЕНИЕ)
1. “Сказка об Иване, молодом сержанте, удалой голове, без роду, без племени, спроста без прозвища” (используется муз. фрагмент N3).
2. Сказка о Шемякином суде и воеводстве и о прочем, была когда-то быль, а ныне сказка буднишная”.

ВЕДУЩИЙ 3. “Шемякин суд” вершится и над самим В.И.Далем: царь решает, что сказки очень возмутительные, и автора надо бы примерно наказать, но тут же на зеленом сукне разложен послужной список ординатора военно-сухопутного госпиталя В.Даля; военный лекарь храбро сражался в минувших кампаниях, совсем недавно ему пожалован за то орденский крест, и царь это помнит. На этот раз Даль помилован.
ЧТЕЦ 5. Писатель Даль (Казак луганский) и в оренбургские годы (чиновником особых поручений) и после, живя в столице, произведет на свет множество рассказов и повестей. Сила, значение повестей и рассказов Даля, их успех — не от занятности сюжета, не от мастерства повествования, не от глубины раскрытия образа — а в точности и меткости взгляда, в достоверности наблюдений.
О повести “Уральский казак” тотчпс же высказался В.Г.Белинский: “Это не повесть и не рассуждение о том, о сем, а очерк, и при том мастерски написанный”.

Читается отрывок из повести “Уральский казак” — “Весна” (под муз. фрагмент-4)

“Пришла весна — лед тронулся, река вздулась, разлилась; утки, гуси, казарки потянулись огромными вереницами вслед за журавлями на север — и Проклятов опять уже ладит бударку, снаряжает плавенные сети и тянется без малого четыреста верст сухим путем вверх по реке, чтобы после воротиться вниз, домой, водою.
Спросите у него, когда он, прищурив левый глаз, ровно прицеливается, следит низкую стаю лебедей: “Неужто-де птица летит своим разумом в указанный ею полет?” И он вам, не призадумавшись, ответит:”У зверя не разум, а побудка; птица в перелет идет побудкой”. Итак, побуждение природы, которое мы, не зная по-русски, взяли из словаря иностранного и назвали инстинктом, слово, впрочем, очень приятное, — Маркиан Проклятов, не зная ни по французски, ни по-немецки, называет побудкой. Ему это простительно.
ВЕДУЩИЙ 2. После оренбургских степей Петербург кажется Далю ужасно скучным и душным. “Я бы желал жить подальше отсюда — на Волге, на Украине или хотя бы в Москве...” На Украине он родился, в Москве окончил свои дни, летом 1849 года В.И.Даль отправляется на Волгу.
ЧТЕЦ 6. (на фоне муз. фрагмента 5)
Где Волга и Ока сливаются волнами,
Где верный Минин наш повит был пеленами,
Где Нижний Новгород цветет и каждый год
Со всех концов земли гостей к себе он ждет,
Где жизнь кипит кругом, торговля процветает...—
одним словом, мы с Далем на знаменитой нижегородской ярмарке, в плотной и жаркой толпе. Где все движется, но каждый едет куда ему надо, где толкают друг друга, останавливают, пересекают один другому дорогу, кружат, попадают не туда, возвращаются на прежнее место. Где смешались, закрутились несущейся каруселью армяки, поддевки, мундиры, кафтаны, сермяги, сарафаны, накидки, пестрые шали, платки, картузы...
Где голоса, слова, разноязычные крики смешались, торгуются, спрашивают совета, ссорятся, спорят — одновременно. Бойкие лоточники сыплют прибаутками(конец муз. фрагмента).
Больше месяца шумит, говорит, торгуется ярмарка. Ходит по ярмарке В.И.Даль. Вечером, возвратясь домой, вынимает из кармана кубик чая, кисейный платочек, колечко бирюзовое, главное же — каждый вечер приносит он домой бесценные приобретения, единственные, за которые не просят на ярмарке денег — только подбирай.
Дома он раскладывает слова по полочкам в своих хранилищах; каждую пословицу переписывает дважды на “ремешки”, узкие полоски бумаги: одна и та же пословица войдет в Словарь как пример для пояснения слова и в тетрадь, предназначенную лишь для пословиц. Таких тетрадей уже 180, и надо что-то делать с ними...
Даль знал, что с ними делать, и мы знаем, что делает с ними Даль, — и перед нами его труд “Пословицы русского народа”.
Прежде пословицы в сборниках выстраивали в азбучном порядке — по алфавиту. Но 30 тысяч пословиц, расставленых по алфавиту, это всего-навсего 80 тысяч пословиц: много и мало.
В сборнике Даля пословицы расположены не в азбучном порядке, а по содержанию и смыслу.     180 тетрадей, куда Даль вклеивал “ремешки” с записями, — это 180 (если совсем точно — 179) разделов, по которым распределены пословицы.

Вот несколько разделов:

“Жизнь — смерть”
“Радость — горе”
“Богатство — убожество”
“Правда — кривда”
“Ум — глупость”
“Воля — неволя”
“Земледелие”
“Язык — речь”
“Народ — мир” и еще 169.

ЧТЕЦ. Теперь те же пословицы, как они у Даля, разнесенные по разделам, связанные общим содержанием, объединенные общим смыслом.

Родина — чужбина. Где сосна взросла, там она и красна.
Ищи добра на стороне, а дом люби по старине.
За морем веселье, да чужое, а у нас горе, да свое.
О том кукушечка и кукует, что своего гнезда нет.
Работа — праздность. Не то забота, что много работы, а то забота, как ее нет.
Терпение и труд все перетрут.
Вполплеча работа тяжела: оба подставишь — легче справишь.
Что людям радеешь, то и сам добудешь.
    
ЧТЕЦ.     
Ум — глупость. Умный любит учиться, а дурак учить.
Шуба на сыне отцовская, а ум у него свой.
Личико беленько, а ума маленько.
Друг — недруг. Друга ищи, а найдешь — береги.
Жалеть дружка — не завести дружка.
Старый друг лучше новых двух.
Пьешь у друга воду — слаще меду.
Язык — речь. Языком не торопись, а делом не ленись.
Красно поле пшеном, а беседа умом.
Рот не ворота, клином не запрешь.
Ешь пирог с грибами, а язык держи за зубами.
    
ЧТЕЦ. А ведь у Даля во всяком разделе не по четыре пословицы — десятки, сотни. Читая подряд две-три сотни пословиц “о той или другой стороной житейского быта”, постигаешь мнение народное, сквозь толщу метких слов видишь золотой песок на дне, мудрость, отстоявшуюся в веках.
ВЕДУЩИЙ. Мысль о словаре уже рядом, рукой подать, но пока впереди. Даль очень любил пересказывать одну притчу о мельнике.
ЧТЕЦ. “Жил-был мужик, и задумал он построить мельницу. Было у него сватов и кумовьев много, он и обошел кругом, и выпросил у всякого: ты, говорит, сделай вал, а ты одно крыло, ты другое, ты веретено на шестерню, ты колесо, ты десяток кулаков, зубцов, а ты другой десяток, словом, разложил на мир по нитке, а сам норовил выткать холста на рубаху. Сваты да кумовья что обещали, то и сделали: принесли нашему мужику кто колесо, кто другое, кто кулак, кто веретено. Что же? Кажись, мельница готова? Ан, не тут то было? Всяк свою работу сделал по своему: кулаки не приходятся в гнезда, шестерня на веретено, колесо не пригнать к колесу, крылья к валу — хоть брось! А пришел к мужику старый мельник, обтесал, обделал, да пригнал на место каждую штуку — пошло и дело на лад: замолола мельница”.
Будто старый мельник из притчи, Даль разбирается в записях, подгоняет одну к другой разрозненные части. И скоро уже завертятся весело мельничные крылья, и золотою рекою потечет к жерновам зерно.
ЧТЕЦ. А что мы еще от самого Даля знаем?
— Я за свой словарь принялся по настоянию Пушкина. Я не пропусти дня, чтобы не записать слово, оборот, речь на пополнение своих запасов. И, конечно, все, что пишет Даль, все пишет он с думой о языке.
Все 8 лет, проведенные в Оренбурге — все так или иначе окажутся в словаре.
Первый в истории русской лексикографии полный словарь живого, народного, разговорного языка в результате длительного самоотверженного труда В.И.Даля был создан. Он вышел в 1863-1866 г.г. в пятнадцати увесистых томах, насчитывал более 200000 слов, из которых около 80000 зарегистрированы Далем впервые, и назывался “Толковым словарем живого великорусского языка”. по поводу названия этого словаря Даль с улыбкой замечает, что словарь не потому назван толковым, а что мог получится и бестолковым, потому, что словарь растолковывает — “объясняет подробности слов и понятий, им подчиненных”.
Объяснять слова — нелегкое занятие. Даль старается дать толкование покороче да повразумительнее, зато в статье норовит рассказать возможно больше из того что знает о предмете.

Дается толкование одного слова из словаря Даля. 

Как ни сравнивай Далевы запасы с сокровищем, двести тысяч слов — не гора золота: слова не ухватишь в ладони, не рассуешь по карманам не насыплешь в мешки и корзины, — гору слов не унесешь. Словарь — не волшебный сундук, в который можно уложить сокровище и,  бесчетно умножить с помощью печатных станков, отдать людям.
    
ВЕДУЩИЙ. “К особенностям его любви к Руси, — напишет о нем Белинский, — принадлежит то, что он любит ее в корню, в самом стержне, основании ее, ибо он любит простого русского человека... как хорошо он знает его натуру. Он умеет мыслить его головою, видеть его глазами, говорить его языком”.
Мы много узнаем из словаря Даля, но мы знаем и многое, чего не знал Даль. Мы — хранители слов и понятий, которые пришли в мир после Даля, т.е. продолжатели его дела, о ком Даль пишет с надеждой и верой:
“Найдутся люди, которые родятся и образуются под влиянием и при сопутстности других и более счастливых обстоятельств, нежели мы, и попытки их будут удачнее.”
    
ЧТЕЦ. 
Усердней с каждым днем гляжу в словарь.
В его столбцах мерцают искры чувства,
В подвалы слов не раз сойдет искусство
Держа в руке свой потайной фонарь.
На всех словах — события печать,
Они дались недаром человеку.
Читаю: Век от века. Вековать.
Век доживать. Бог сыну не дал веку.
Век заедать. Век заживать чужой...
В словах звучит укор и гнев, и совесть.
Нет, не словарь лежит передо мной,
А древняя рассыпанная повесть.


ПРИЛОЖЕНИЕ.

СКАЗКА 
      
об Иване, молодом сержанте, удалой голове, без роду, без племени,  спроста без прозвища
    
    
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
    
СКАЗОЧНИК
ИВАН
КАТЕРИНА

СКАЗОЧНИК. В некотором самодержавном царстве жил-был царь Дадон-Золотой кошель. У царя было великое множество подвластных князей и Иван, Молодой сержант, Удалая голова, без роду, без племени, спроста, без прозвища, которого царь любил за верную службу его и жаловал неоднократно большими чинами.
Стали клеветать, сговаривать вельможи, бояре царские Ивана, и царь отобрал у него все чины, ордена, медали.
ИВАН. Подстреленного сокола и ворона носом долбит; свались только с ног, а за тычками дело не станет. Стемнеет — пойду куда глаза глядят, куда стопы понесут молоденькие! Земля государева не клином сошлась; беглому одна дорога, а погонщикам — сто; поймают — воля божья, суд царев; хуже худого не бывает, а здесь несдобровать.
СКАЗОЧНИК. Не успел выйти на первый перекресток, как увидел прекрасную девицу.
КАТЕРИНА (кланяясь, милостиво приветствует Ивана). Как зовут тебя, добрый молодец?
ИВАН. Иван, Молодой сержант, Удалая голова, без роду,  без племени, спроста, без прозвища.
КАТЕРИНА. Куда и зачем ты идешь или послан, по своему ли желанию, или по чьему приказанию?
ИВАН. Иду куда глаза глядят.
КАТЕРИНА. Не торопись к худу, Иван, а держись блага — послушай моего девичьего разума глупого, будешь умнее умного; задумал ты худое дело делать: бежать из службы царской, не схоронишь ты концов в воду, выйде через год со днем наружу грех твой, пропадет за побег вся служба твоя; подумай-ка ты лучше думу, да воротись не всем в изобилии, в раздолье жить припеваючи, белорыбицей на Волге-реке разгуливать; кто служит, тот и тужит; ложку меду, бочку дегтю — не съешь горького, не поешь и сладкого; не смазав дегтем, не поедешь и по брагу. Мало славы служить из одной корысти, нет, Иван, послужи-ка ты своему царю заморскому, под оговором, из одной ревности да из чести! Воротись, Иван, Молодой сержант, да женись ты на мне, так мы стобой и стали бы жить да поживать; любишь — так скажи, а не любишь откажи!Запрос в карман не лезет.
СКАЗОЧНИК. Есть притча короче носа птичья. Жена не гусли, поигравши на стенку не повесишь, а с кем под венец, с тем и в могилу, — приглядись, приноровись, а потом женись; примерь десять раз, отрежь один раз.

Иван подает руку Катерине. Катерина надевает надевает Ивану обручальное кольцо. Целуются.

ИВАН (прощаясь). Иду к царю Дадону службу служить.
СКАЗОЧНИК. Счастливо живут молодые супруги. Пришла Ивану опять прежняя милость царская, чины, и деньги, и лестные награды.

Вечер. Катерина с нетерпением ждет мужа. Идет Иван горемычный домой, повесил он головушку на правую сторонушку.

КАТЕРИНА. О чем тужишь - горюешь, очи солдатские потупляешь, или горе старое мыкаешь - понимаешь?
ИВАН. Возлюбленная и распрекрасная дражайшая сожительница моя! Как мне не тужить, не горевать, когда царь Дадон, слушая царедворцев своих, велит мне службу служить непомерную, велит мне за одит день, за одну ночь, и всего-то русским счетом за одни сутки, счесть, сколько в тех больших амбарах его царских сот, тысяч или миллионов зерен пшеницы: сочту, так пойдет милость царская, а нет, так казнить, повинную голову рубить!
КАТЕРИНА. Эх, Иван, жражайший сожитель и супруг мой! Это не служба, а службишка, а служба будет впереди! Ложись-ка ты спать, утро вечера мудренее, — а завтра встанем, да, умывшись и помолившись, подумаем.

Катерина стелет постель. Иван засыпает, Катерина выходит из комнаты и  кличет чародея.
    
Утро. Просыпается Иван, глаза протирает, сон тяжкуй отряхивает, смерть верную ожидает. К нему подходит Катерина с грамотой в руках.

ИВАН (с радостью). Грамота скорописная, расчет верный зернам пшеничным! Пусть счетчики, арифметчики со всего царства проверяю огромные итоги и докладывают царедворцам. А царедворцы кто? Кто взят из грязи, да посажен в князи; кто и велик телом, да мал делом; иной свысоку, да без намеку; тот с виду орел, да умом тетерев, личиком беленек, да умом простенек, хоть и не книжен да хорошо острижен; а которые посмышленее, так все плуты ноголо; кто кого сможет, тот того и гложет, ну, словом, живут — только хлеб жуют, едят — только небо коптят! Катеринушка супруга моя благоверная! Спасла ты меня от смерти верной.

Стоя на коленях, целует руку Катерине.

КАТЕРИНА. Вселюбезнейший и дражайший супруг мой и сожитель Иван Молодой сержант, без роду, без племени, спроста, без прозвища, Удалая ты голова! Придет пора, и службу служить тебе самому без моей помощи. Дарю тебе платочек итальянский. (Дарит). Паси денежку на черный день, платком эти не иначе как в самой сущей крайности и в самом бедственном положении можешь ты утереть с лица своего молодецкую слезу горести и скорби; не пренебрегай бездельным подарком моим: не велика мышка, да зубок остер; не велик сверчек, да звонко поет, — часом и лыко послужит ремешком.

Просмотров: 451 | Добавил: stihi-na-zakaz
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Код *:

Рассылки Subscribe.Ru
Изысканные поздравления в стихах


Подписаться письмом

Услуги

Календарь
«  Август 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031


Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0